Елена Шкарубо: «Если вы придумаете для этого блога хороший заголовок, обязательно напишите мне».

rsslj
<история>

Границы московских журналистов

6 Февраль, 21:02

Красовский: Да, похоже. И это всегда так! Какую бы передачу я ни вел, я всегда ощущал себя в центре столба лицемерного дыма. И смысл даже не в передачах, а в том, что, вступая в должность, допустим, главного редактора очередного государственного канала, а на этот раз, кстати, не просто государственного, а именно кремлевского, я пытаюсь сыграть в одну и ту же игру.

Соколова: Что ты имеешь в виду?

Красовский: Меня, наверное, поймет Ксения Собчак. И, может, Леонид Парфенов. И многие другие. Это борьба между собственным конформизмом, любовью к вкусненькому шабли и какой-то такой правдой, которая вдруг врывается, и никуда от нее не деться. Наступает момент, когда тебе все становится кристально ясно, и ты думаешь с тоской: «Господи, шабли такое вкусненькое-вкусненькое», — а потом все равно выходишь и говоришь то, что говоришь.

***

Соколова: Мне кажется, смысл игры с самим собой, которую ты описываешь, состоит в том, чтобы попытаться преуспеть в жизни, оставаясь приличным человеком. Что, в общем, в цивилизованных условиях абсолютно нормально и естественно. Скажи, по-твоему, может ли журналист в современной России стать успешным, богатым или по крайней мере хорошо обеспеченным, не совершая поступков, за которые порядочному человеку неловко?

Красовский: Я считаю — нет. Потому что суть профессии журналиста заключается в том, чтобы говорить людям правду. А тут ты либо говоришь правду, либо зарабатываешь. Либо ты не журналист, а информатор. Продавец информационно-развлекательного контента.

Соколова: А где проходит граница?

Красовский: Граница — это зарплата более 10 000 у.е. После того как ты начинаешь получать в месяц больше указанной суммы, ты уже не журналист, ты менеджер. Ты имеешь дело с хозяином, чьи пожелания тебе придется либо выполнить, либо уйти.

Отсюда.

Общественный интерес

17 Апрель, 11:21

Маленькая, но весьма существенная деталь, которая отличает взломанного Навального от взломанного Якеменко, — это понятие, которое объясняется на вводной лекции на первом курсе британских журфаков. Про это понятие, несовместимое с морализаторством насчет «читать чужие письма некрасиво», у нас вспоминают куда реже, чем стоило бы. Мне кажется, дело тут в том, что русский язык просто не очень приспособлен для описания таких нюансов.

Для англичанина, воспитанного в противоречивой традиции священности и частной жизни, и публичного унижения, тут все кристально ясно. Чиновник — это public servant, то есть слуга общества, поэтому данные о его проделках, каким бы путем они ни были добыты, — дело public interest. Если на журналиста подает в суд сотрудник райсовета, пойманный скрытой камерой в рабочее время в ресторане, где счет явно не соответствует его заработку, и общественное мнение, и суд будут на стороне журналиста, как в случае с Дэвидом Ли, автором The Guardian — газеты, опубликовавшей первое расследование, которое привело к закрытию газеты News of the World и аресту нескольких ее редакторов. Ли признался, что и сам грешен во взломах телефонов, но он это делал только однажды и для того, чтобы разоблачить коррумпированного чиновника. Судья отметил наличие public interest и отправил Ли восвояси. А если общественного интереса нет, то на скамью подсудимых отправляется и журналист, и его редактор, как Ребекка Брукс из той же News of the World.

Можно и нужно задавать вопрос: каким образом российский чиновник, пусть даже и руководитель федерального агентства, может позволить себе жить на такую широкую ногу? Однако необъяснимым образом даже среди журналистов, которые, по идее, должны бросить все остальные дела и начать изучать каждое письмо с микроскопом (то, чем сейчас активно и невзирая на отчаянные попытки фигурантов этих писем сорвать их работу занимаются посетители анонимных форумов), почему-то принято задаваться абстрактными вопросами, которых для их зарубежных коллег в принципе не существует.

Мне кажется, проблема в федеральном законе, который должность Василия Якеменко определяет как «госслужащий». Заметьте разницу: британский чиновник служит обществу, а наш — государству. Тому самому, которое спонсирует и якеменковское декадентство, и его отряды нашистских провокаторов. Знать о том, сколько своих месячных зарплат готов отдать за номер в парижском отеле чиновник в ранге замминистра, в прямых интересах общества. Но не государства: оно Якеменко породило и, судя по тому, что руководитель «Росмолодежи» еще не сидит на скамье подсудимых, испытывает к нему иррациональную материнскую привязанность. Однако, если интересы общества в федеральном законе никак не учтены, это не значит, что их нет. И чтение писем условного Якеменко — это и есть реализация этих интересов, восстановление нарушенного баланса справедливости.

Отсюда.

К чему ведёт освобождение текста

25 Март, 07:42

Каждое освобождение текста разрушает монополию прежних авторитетов власти на информацию. Три революции медиа (способов передачи информации): освобождение письменности, грамотности и авторства. Освобождение авторства стало возможным благодаря интернету. Если за всю историю человечества насчитывалось около 200 млн публичных авторов, то с появлением интернета речь идёт о 2 млрд публикаторов (единовременно). Публичное авторство стало технически доступно всем. Новость нельзя не узнать, теперь не человек охотится на информацию, а информация охотится на человека. Оплачивать информацию будет не тот, кто хочет её получить, а тот, кто хочет её распространить. Контент будет бесплатным для пользователя. Ради выживания СМИ сами ищут формы допуска плательщика в редакционный процесс. Медийных инноваций стоит ждать в среде корпоративных коммуникаций. Журналистика деградирует в сторону маркетинга, маркетинг развивается в сторону журналистики. Доходами медийных проектов будут: расходы инвесторов, сопутствующие сервисы, общественный налог, благодарственная оплата, платные приложения.

Источник.

Поважнее, чем журналистика

8 Март, 03:47

Чего только не найдешь на просторах интернетов, если знать, что искать.

Людям нужны истории, сказала Мэрил Стрип. И это действительно так. Мать может положить ребенка спать, не покормив его — нечем. Но невозможно себе представить, чтобы она положила ребенка спать, не рассказав ему что-то. Истории нужны для идентификации в мире. Поэтому сколько люди существуют, они постоянно рассказывают истории про себя, про других.

Важен факт рассказывания истории. В самом процессе заложено как минимум две важные вещи. Мы таким образом осознаем существование пространства и времени. Если бы истории не существовало, мы бы осознавали отсутствие их, что очень некомфортно.

Думать — значит задавать себе вопросы. Вы задали 14 вопросов участникам истории, которую вы рассказываете.

Когда вам говорят, что нужно опрашивать две стороны, это ложь. Нужно опрашивать три, четыре или все стороны, которые участвуют в какой-то истории. От того, что история не правдивая, она не становится хуже. «Капитанская дочка» — это не правдивая история, это прекрасная история. Между журналистикой и художественной литературой есть еще непонятная сфера — как бы документальность.

Вы задали вопросы всем участникам событий, и что вы получаете? Что, кто, где, когда, почему, кому выгодно, кому невыгодно, кто друзья, кто враги, что теперь будет. Это не история. Вильям Горнеги (?), американский теоретик журналистики, называет это ситуацией. Вы прояснили ситуацию, и теперь вам нужно ее рассказать. Рассказывая истории, вы должны выбрать факты.

Журналист просто должен излагать факты — это придумал Глеб Павловский, чтобы принизить роль журналистов в обществе. Что делает журналист на самом деле — он показывает маршрут. В зависимости от того, что он показывает, вы узнаете совершенно разные города. Никакого мнения нет, но истории получаются разными. И выбор маршрута для журналиста — это и есть некоторое интеллектуальное усилие, которое он совершает. Сообразуясь со своими взглядами. Потому что если у вас нет взглядов, выбор маршрута за вас совершит ньюсмейкер, тот, о ком вы рассказываете. Тогда вы станете марионеткой в его руках.

Маршрут, который вы проходите, чтобы рассказать историю — это дуга. Потому что ситуация тоже не простая, она объемная. Если вас не прет, когда вы рассказываете истории, значит, вы неправильно это делаете. Рассказывайте иначе.

Несчастный случай всех нас изумил

24 Декабрь, 11:00

В первой половине дня я еще понимал, что всего лишь выпустил очередной номер. Что в этом номере всего лишь честно описаны нечестные выборы. Что фотография бюллетеня с матерным ругательством в адрес премьера Путина — это всего лишь фотография и поставить ее в номер — просто моя работа, а не подвиг разведчика. Но к вечеру информационная атака сделала свое дело: пообщавшись со съемочными группами нескольких западных телекомпаний, я уезжал с работы настоящей звездой. Сидя в машине, я раскланивался направо и налево, как Юрий Деточкин, сыгравший Гамлета.

Отсюда.

«Чёрный Ленин»

23 Июнь, 16:37

У меня есть замечательный сосед — режиссер-документалист Валерий Германович Новиков. Мы познакомились несколько лет назад, беседовали про поездку новосибирской киногруппы на съемки завершающей стадии ликвидации аварии в Чернобыле, по итогам которой вышло вот это интервью. С тех пор время от времени поддерживаем связь.

Однажды Валерий Германович прочитал на Тайге.инфо, где я работала до апреля этого года, новость про памятник Николаю II, установленный в Шушенском. И прислал мне две свои фотографии из разряда no comments. Но не про Николая II, а про другую выдающуюся историческую личность:

Памятник Ленину

Этот памятник Ленину находится в селе Черный Ануй Усть-Канского района в Горном Алтае. Снято в 2008 году.

Памятник Ленину

Публикую у себя. Не пропадать же добру!

Что творят злобные карлики на медиарынке Новосибирска

15 Март, 10:47

Электронная почта с утра принесла прекрасное. Не мне, а коллеге Филологинову. Но Филологинов, простите, Филологинофф, не жмот, он мне любезно пересылает все прекрасное. А я, собственно, хочу поделиться с вами, уважаемые читатели нашего богоспасаемого бложика.

Небольшая предыстория — коротко и без деталей. Газета «Вечерний Новосибирск», старейшее городское издание, приказала долго жить. Объем долгов, по некоторым неподтвержденным оценкам, составляет около 17 млн рублей. Языки говорят, что были попытки ее перепродажи, но кому такое добро надо? Да и приказали же властям избавляться от учрежденных изданий, поэтому журналисты таких изданий вполне резонно задаются вопросом — что же будет с ними дальше. Коллективные поиски ответа на этот вопрос пройдут 16 марта, о чем можно узнать из яркого эмоционального письма предправления Союза журналистов Новосибирской области Андрея Челнокова (у нас этих союзов столько, что я даже не знаю, сколько). Публикуем его целиком, ведь проблема трения носами о двери опечатанных кабинетов действительно очень актуальна для журналистов Новосибирска.

Уважаемые коллеги!

В последнее время в Новосибирской области сложилась тревожная ситуация на медиарынке: несколько СМИ — на грани закрытия, иные — уже закрылись без надежд на возрождение.
Казалось бы, рынок есть рынок — одни закрываются, другие открываются. В нынешних условиях это можно назвать нормой, если бы речь не шла о знаковых для Новосибирска и Новосибирской области средствах массовой информации. К таковым бесспорно относится газета «Вечерний Новосибирск», 50-летие которой мы отмечали еще пару лет назад, а уже в начале марта текущего года (ровно — в очередной День рождения газеты) выпуск «Вечерки» был прекращен, кабинеты редакции опечатаны, редакционный коллектив остался не у дел…

В чем дело? Новосибирску вдруг стала не нужна вечерняя газета? Или состояние дел в городе и области настолько плачевно, что нет иного выхода, кроме как прекратить выпуск любимого многими горожанами и уважаемого издания? А, быть может, все происходящее — не более чем происки конкурентов или недоброжелателей?..

Совсем недавно было принято решение о смене учредителей радио «Слово» и газеты «Ведомости». Многие журналисты убеждены, что это — прямая дорога к закрытию и этих средств массовой информации.

Отчего же практически государственные СМИ, чье положение нам с вами казалось незыблемым, вдруг идут ко дну? Отчего более чем сотне квалифицированных журналистов грозит безработица? По воле какого злобного карлика всё это творится? А может, этот процесс — неизбежность для всех новосибирских журналистов и нам скоро придется выстраиваться в очередь на соискание вакансий грузчиков и сиделок?

Об этом мы предлагаем поговорить в среду 16 марта на пресс-конференции коллектива редакции газеты «Вечерний Новосибирск», которая состоится в 14.00 в Доме журналистов по адресу ул. Коммунистическая, д.32, 2-й этаж.

Приходите! Не сидите по редакциям! Сегодня о двери своих опечатанных кабинетов трутся носами журналисты «Вечерки», а завтра — будем тереться мы с вами!

Председатель правления Союза журналистов Новосибирской области Андрей Челноков.

Вынужден говорить о плохом

17 Апрель, 11:24

Через два дня после Дня космонавтики лидер партии ЛДПР Владимир Жириновский шел на заседание в Госдуму. Настроение было ни к черту, хотелось крови и зрелищ. «Ну я вам устрою!», — пригрозил мирозданию за плохое настроение Жириновский, зашел в зал, сел в кресло и начал думать. Почему, думал Жириновский, падают самолеты? Потому что пилоты дураки, а если видимость плохая, то и вовсе дураки.

Мысль продолжала развиваться. Пилоты дураки и чиновники дураки, не приняли еще закон, чтобы пилоты в плохой видимости вообще на аэродром не садились. думал Жириновский. А еще чиновники бандиты. Ну а как же не бандиты? У нас по всей стране бандиты! Одни сплошные бандиты. Вот на Новосибирскую область посмотрите: все бандиты! Дайте микрофон!

губернатор

Смирный атом

17 Апрель, 00:18

Все эти люди вышли на улицу на работу в последний раз. Сегодня был остановлен их работодатель — последний в мире реактор по… помогите вспомнить эту формулировку? по наработке оружейного плутония в Красноярском крае! Последний в мире. Даже Боярский приехал.



плутоний

</история>
Предыдущие заметки (стр. 5)
с пометкой «история»  
Вообще все заметки 
- 6 -


 

© Елена Шкарубо, 2017. Все права защищены, сдавайтесь.
Блог работает на культовом движке D2. А еще на D2 работает знаменитый журнал BrainBang.